Василий Шукшин Лида приехала В купе, в котором ехала Лида, было очень весело. Каждый день резались в "подкидного". Шлепали картами по чемодану и громко кричали: -- Ходите! Вам же ходить!.. Тэк... секундочку... опп! Ха-ха!.. Лида играла плохо. Все смеялись над ее промахами. Она сама смеялась -- ей нравилось, что она такая неумелая и хо-рошенькая, "очаровашка". Этот ее смех так надоел всем в вагоне, что никого уже не раздражал. Привыкли. Он напоминал звук рассыпаемой на цементный пол ме-лочи. Удивительно, как она не уставала. А вечерами, когда из купе расходились, Лида стояла в ко-ридоре у окна. Кто-нибудь подходил. Беседовали. -- Ой, как хочется скорей уж в Москву, вы себе не пред-ставляете! -- говорила Лида, закинув за голову полные белые руки. -- Милая Москва. -- Гостить куда-нибудь ездили? -- Нет, я с Новых земель. -- В отпуск? -- Совсем, что вы!.. И она, облизывая красивые ярко-красные губы, расска-зывала, что это такое -- Новые земли. -- Нас привезли в такую глушь, вы себе не представляете. Вот -- поселок, да? А вокруг -- поля, поля... Кино -- раз в не-делю. Представляете? -- А вы работали там? -- Да! Знаете, заставили возить на быках этот... -- Лида сконфуженно морщилась, -- ну, поля удобряют... -- Навоз? -- Да. А быки такие вредины! Им говоришь: но! а они стоят, как идиоты. Ребята у нас называли их Му-2. Ха-ха-ха... Я так нервничала (она произносит нерьвничала) первое вре-мя (перьвое время), вы себе не представляете. Написала па-пе, а он отвечает: "Что, дуреха, узнала теперь, почем фунт лиха?" Он у нас шутник ужасный. У вас есть сигаретка? ...Встречали Лиду отец, мать и две тетки. Лида бросилась всех обнимать... Даже всплакнула. Все понимающе улыбались и наперебой спрашивали: -- Ну как? Лида вытирала пухлой ладошкой счастливые слезы и не-сколько раз начинала рассказывать: -- Ой, вы себе не представляете!.. Но ее не слушали -- улыбались, говорили сами и снова спрашивали: -- Ну как? Поехали домой, за город. ...Увидев свой дом, Лида бросила чемодан и, раскинув белые рученьки, побежала вперед. Сзади понимающе заговорили: -- Вот оно как -- на чужой-то сторонушке. -- Да-а, это тебе... гляди-ка: бежит, бежит! -- И ведь ничего не могли поделать; заладила свое: поеду и все. "Другие едут, и я поеду", -- рассказывала мать Лиды, сморкаясь в платок. -- Ну вот, съездила... узнала. -- Молодежь, молодежь, -- скрипела тетя с красным ли-цом. Потом Лида ходила по комнатам большого дома и громко спрашивала: -- Ой, а это когда купили? Мать или отец отвечали: -- Этой зимой еще, перед Новым годом. Полторы тыщи стало. Пришел молодой человек с книжками и с множеством значков на груди -- новый квартирант, студент. Их знакомил сам отец. -- Наша новаторша, -- сказал он, глядя на дочь с тонкой снисходительной усмешкой. Лида ласково и значительно посмотрела на квартиранта. Тот почему-то смутился, кашлянул в ладонь. -- Вы в каком? -- спросила Лида. -- В педагогическом. -- На каком факе? -- На физико-математическом. -- Будущий физик, -- пояснил отец и ласково потрепал молодого человека по плечу. -- Ну вам небось поговорить хо-чется... Я пошагал в магазин. -- Он ушел. Лида опять значительно посмотрела на квартиранта. И улыбнулась. -- У вас есть сигаретка? Квартирант вконец смутился и сказал, что он не курит. И сел с книжками к столу. Потом сидели родственным кружком, выпивали. Студент тоже сидел вместе со всеми; он попробовал было отказаться, но на него обиделись самым серьезным образом, и он сел. Отец Лиды -- чернявый человек с большой бородавкой на подбородке и с круглой розовой плешиной на голове, с красными влажными губами, -- прищурившись, смотрел на дочь. Потом склонялся к квартиранту, жарко дышал ему в ухо, шептал: -- Ну, скажите, если уж честно: таких ли хрупких созданиев посылать на эти... на земли? А? Кого они агитируют! Тоже, по-моему, неправильно делают. Ты попробуй меня са-гитируй!.. Глаза его маслено блестели. Он осторожно икал и вытирал губы салфеткой. -- А таких зачем? Это ж... эк... это ж -- сосуд, который... эк... надо хранить. А? Молодой человек краснел и упорно смотрел в свою та-релку. А Лида болтала ногами под столом, весело смотрела на квартиранта и, капризничая, кричала: -- Ой, ну почему вы мед не кушаете? Мам, ну почему он мед не кушает! Студент кушал мед. Все за столом разговаривали очень громко, перебивали друг друга. Говорили о кровельном железе, о сараях, о том, что како-го-то Николая Савельича скоро "сломают", и Николай Савельич получит "восемнадцать метров". Толстая тетя с красным носом все учила Лиду: -- А теперь, Лидуся... слышишь? Теперь ты должна... как девушка!.. -- Тетя стучала пальцем по столу. -- Теперь ты должна... Лида плохо слушала, вертелась, тоже очень громко спра-шивала: -- Мам, у нас сохранилось то варенье, из крыжовника? Положи ему. -- И весело смотрела на квартиранта. Отец Лиды склонялся к студенту и шептал: -- Заботится... а? -- И тихо смеялся. -- Да, -- говорил студент и смотрел на дверь. Непонятно было, к чему он говорит это "да". Под конец отец Лиды залез ему в самое ухо: -- Ты думаешь, он мне легко достался, этот домик... эк... взять хотя бы?.. Сто двенадцать тыщ -- как один рупь.. эк... на! А откуда они у меня? Я ж не лауреат какой-нибудь. Я ж получаю всего девятьсот восемьдесят на руки. Ну?.. А потому что вот эту штуку на плечах имею. -- Он похлопал себя по лбу. -- А вы с какими-то землями!.. Кто туда едет? Кого приперло. Кто свою жизнь не умеет наладить, да еще вот такие глупышки вроде дочки моей... Ох, Лидка! Лидка! -- Отец Ли-ды слез со студента и вытер губы салфеткой. Потом снова повернулся к студенту: -- А сейчас поняла -- не нарадуется сидит в родительском доме. Обманывают вас, молодых... Студент отодвинул от себя хрустальную вазочку с варе-ньем, повернулся к хозяину и сказал довольно громко: -- До чего же вы бессовестный! Просто удивительно. Противно смотреть. Отец Лиды опешил... открыл рот и перестал икать. -- Ты... вы это на полном серьезе? -- Уйду я от вас. Ну и хамье... Как только не стыдно! -- Студент встал и пошел в свою комнату. -- Сопляк! -- громко сказал ему вслед отец Лиды. Все молчали. Лида испуганно и удивленно моргала красивыми голубы-ми глазами. -- Сопляк!! -- еще раз сказал отец и встал и бросил сал-фетку на стол, в вазочку с вареньем. -- Он меня учить будет! Студент появился в дверях с чемоданом в руках, в пла-ще... Положил на стол деньги. -- Вот -- за полмесяца. Маяковского на вас нет! -- И ушел. -- Сопляк!!! -- послал ему вслед отец Лиды и сел. -- Папка, ну что ты делаешь?! -- чуть не со слезами вос-кликнула Лида. -- Что "папка"? Папка... Каждая гнида будет учить в сво-ем доме! Ты молчи сиди, прижми хвост. Прокатилась? Нагу-лялась? Ну и сиди помалкивай. Я все эти ваши штучки знаю! -- Отец застучал пальцем по столу, обращаясь к жене и к дочери. -- Принесите, принесите у меня в подоле... Выго-ню обоих! Не побоюсь позора! Лида встала и пошла в другую комнату. Стало тихо. Толстая тетя с красным лицом поднялась из-за стола и, охая, пошла к порогу. -- Итить надо домой... засиделась у вас. Ох, Господи, Господи, прости нас, грешных. ...В Лидиной комнате тихо забулькал радиоприемник -- Лида искала музыку. Ей было грустно.